27 сентября 201611:27

Мокрый сплав на байдарке по реке Битюг 2011 года.

Данный рассказ не попадает в основную тематику сайта, но главред сказал, что ничего, можно. Вроде как всех нас здесь объединяет на самом деле прежде всего любовь к самодеятельным путешествиям, а уж вид транспорта это вопрос вторичный и необязательный. Главное чтобы было что рассказать. Потому предлагаю такой вот небольшой отчетец о сплаве по замечательной и тихой речке воронежского края Битюг.  

 

 

 

 

 

Ага. Пять лет прошло как я последний раз серьезно тер руки о весло. Что-то было не так, где-то повернул не туда. И вот после очередного «нахрен такую жизнь» образовался пробел в который надо было непременно попасть. Ну просто сил нет как хочется, ну хоть куда.

  И конечно завсегда одна проблема, где брать компаньонов. Совершенно не распространен в нашем городе туризм многодневного характера или я просто не знаю таких людей. Или они так далеко от меня в ментальном плане, что совместный поход не рассматривается даже предположительно. Да и лодка то всего одна.

  Что ж, но есть еще один романтик не обремененный семейными обстоятельствами и сопутствующими им фобиями и травмами. Тот самый человек, что сопровождал меня в последнем походе и выносил со мной все его трудности, милейший сын Кришны и разных полубогов индийской традиции, Ульрих Фон Бирт. Поднять его не составило труда, откликнулся легко и без колебаний, вот только сразу предупредил, что денег у него нет. Ну эта проблема никогда не встанет между нами, тем более, что мяса мой друг не жрет совсем, а значит, что даже после того как в очередной раз я оказался на финансовой отмели, заброс и выброс двух любителей сплавов и малый запас провизии на двоих я потяну.

 

 

  Решено. Вот только товарищ мой человек с некоторыми перекосами в общечеловеческом поведении которые по видимому и сказались на выборе его экзотического вероисповедания. К примеру он никогда не придет вовремя, то есть опоздает однозначно, то есть даже не рассматривается иной вариант. Это приговор и обсуждать его не имеет смысла. Если в очередной раз издергавшись и взбесившись начать пенять ему на недопустимость такого, то или нарвешься на глупое ГЫ-ГЫ, или, скорее всего, с пеной у рта будет доказывать вам, что обстоятельства сложились так и это еще хорошо, что он опоздал всего на пять с половиной часов, это даже ему в заслугу, ведь могло быть еще хуже. Ну и других подобных моментов за ним достаточно для того чтоб я сомневался в возможности идти с ним в одной связке без поддержки кого-нибудь еще. Но слишком давно мы знаем друг друга, а духовный комфорт в такой экспедиции важнее всего и искупает остальное.

 Люблю я готовиться к походу загодя и максимально основательней. Совещания там всякие устраивать, планировать, обсуждать, карту теребить, даже если затевается такой несложный поход по уже изведанному маршруту. Слабость такая, наверно совершенно лишняя, но так уж сложился мой туристический опыт. А тут блин как назло капремонт, работаем по двенадцать часов и совсем без выходных. Вроде бы и можно отказаться или уменьшить нагрузку, да где брать потом деньги на ту же поездку на Битюг. Вот и вкалываешь, а сроки меж тем близятся и надо бы уже что то готовить, как то организовывать дело.

  -Ладно,- сказал я тогда моему другу,- раз уж так, финансовую часть нашей экспедиции я беру на себя, но ты, мой друг, уж будь тогда добр разрулить организационную. Ведь времени на это у меня совсем нету, я буду работать. А от тебя требуется найти нам машину на туда-обратно и раздобыть горючего в виде спирта, ибо я без спирта туда не поеду.

  -Гут,- ответил мой товарищ на родном языке и исчез.

  Время близилось, я нервничал, дело стояло. На мое беспокойство Ульрих отвечал, что у него уже есть кое какие наметки, он уже кое с кем поговорил и ему уже кое что пообещали. Так что кое что он уже сделал. Дни уходили, ситуация не менялась. Да еще прогноз погоды совсем не радовал, на время, в которое мы должны быть на воде, синоптики грозили дождями. Обложными, серьезными. Сдвигать путешествие возможности не было, сразу через неделю начинался другой капремонт и оставалось надеяться, что прогноз по обыкновению обманет, тучи рассеются и боги Ульриха заступятся за нас.

  Однако даже за один день мы еще не знали на чем поедем и где мы возьмем спирт. Товарищ с треском провалил порученное ему дело. Есть в его психике такая внутренняя установка, что если закрыть глаза, раствориться в себе и отрешиться от мира то все твои проблемы решатся сами собой. И это обычно выносит, потому что твои проблемы решает кто-нибудь другой. В данном случае мне помогли коллеги по работе, Дэн сказал, что довезет без проблем, а Саныч, весело подмигнув и заговорщически прислонив палец к губам, вытащил две стеклянные запакованные фляги по поллитра чистого как слеза младенца медицинского спирта. Затариваем в магните еду, тащим ее ко мне и готовимся на утро отъезжать.

  -Ульрих, такое дело. Затра машина придет в девять, спускать лодку и еду вниз начнем в восемь. Еще нужно купить батарейки и разного по мелочи. Так как ты все время опаздываешь предлагаю тебе остаться на ночь у меня.

  -Нет Григ, перед такой серьезной поездкой мне надо посвятить ночь духовной практике, серьезнейшим образом промидитировать, и вообще отрешиться, а если я останусь у тебя мы скорее всего будем пить водку. Я не опоздаю, будь уверен.

  -Ну хорошо, но смотри, если ты опоздаешь на пятнадцать минут я буду в высшей степени зол. Если на полчаса, то я больше никогда никуда с тобой не поеду. Лады?

  -Можешь на меня положиться друг, я не подведу.

  Он опоздал на час и появился когда мы со Змеем, пришедшим меня проводить, спустили все вниз, я купил что хотел, а Дэн уже выруливал во двор. Быстро бросаем вещи в машину, чудесным образом помещаем в багажник пятнадцатой жигули всю байдарку и, помахав Змею рукой на прощание, оправляемся в путешествие.

  Все таки девять это поздно, но ничего не поделаешь, Дэн после капремонта очень хотел спать. Едем, над нами бродят нехорошие тучки и я гадаю насколько печально может оправдаться прогноз. Смотрю в интернет, без изменений, дожди.

 

 

  Прибываем по знакомому маршруту в Анну уже часам наверное к двенадцати. Становимя на прежнее место, на удобный для стапеля пляж, нынче его захватили и перегородили шлагбаумом некие владельцы гостиницы или стоянки или может кабака. Благодарим Дэна, договариваемся с ним когда и где он нас заберет, прощаемся и начинаем собирать лодку. Дело нехитрое, привычное, наверно уже через час мы на воде.

 

 

 

  Первые взмахи весла, первые капли барабанят по деке байдарки, первые радости, запах реки, скользим по воде. И вот, прямо сразу упираемся в камыши. Коридор, о котором мы помнили, почти совсем зарос и нам, чтобы продвигаться дальше приходится хвататься за камыши и тянуть себя за их острые стволы вперед. Ульрих даже попытался вылезти из лодки и провести нас ногами, но дно было таким страшным, что это не получилось. Не будем расстраиваться, полчаса физухи не совсем гребного плана и мы снова на свободе, а там и до леса недалеко. И все же уровень воды сильно разочаровал, русло все сплошь завалило корягами. Необходима исключительная внимательность и осторожность и все равно то и дело бьемся днищем о стволы, собираем коряги. И постоянно приходится сбрасывать скорость и резко рулить в сторону от очередного нагромождения бревен или красивого зеленого островка. Благо, что в отличии от наших мест все вполне экологично, нет набившегося в каждый куст яркого пластмассового мусора и топляков бутылок.

 

 

 

С погодой пока нормально, тучи походили, походили да и разбежались. Гребем по прекрасному лиственному лесу, покуриваем, болтаем, наслаждаемся. Ульрих собака категорически отказывается бросать окурки в воду и складывает их на носу на брезенте от чего на материи расплывается желтое никотиновое пятно. Но за экологию я его прощаю. Я его вообще прощаю, а он меня. Вокруг такая красота и умиротворение, что нет места для лишних мыслей и ненужных амбиций. Да, я бываю раздражительным и нетерпимым, а он необязательным и рассеяным, но тут, когда вокруг все так, и вообще… Все замечательно и пенье птиц.

  И бревно. Толстенное прямо через всю реку на высоте непроходимой для байдарки, а берег заросший, заваленный, высокий и выбраться негде. Черт, ну и к чему нам такие приключения. Откуда оно здесь, ведь несколько лет назад его не было. Тыкаемся носом лодки как потерянные во все места в надежде подойти по габаритам, но все без толку. И все же далеко слева, почти у самого берега, на толстом краю бревна есть маленькая надежда проползти, проскребтись, продраться. Входим в зазор, распластываемся по дну так, что от борта носа не видно и все равно с трудом, обдирая шкуру, подпираемые течением выталкиваемся на чистую воду. Хорошо. В следующий раз бревно уже было аккуратно пропилено по середине, как раз на ширину лодки, спасибо добрые люди.

 

 

 

Наконец подходим на памятное место где в прошлый раз была куча детишек, шум веселье и гам. Удобный пляж и большое поле на этот раз почти совсем пустынны только напонятная маргинальная личность с похмельной печалью в глазах. Мы становимся на перекус, Леха купается, а я косясь на маргинала решаю отложить это дело до другого раза. Да и вообще, что то холодно в этом году в июне. Совем некомфортно. Личность склонна к общению,

  -А где же ваши девушки?,- с подъебом, надо полагать.

  Я немедленно впадаю в уныние на личном, а Ульрих что то лепит, что они ему и дома надоели. Что нефига им тут делать. Эту дискуссию нужно заканчивать и я сокращаю стоянку и прошу Леху поторопиться, идем дальше.

  Мимо лодочной станции, водозаборов, дач, домиков, детских лагерей. Битюг полустепная река, но здесь сплошной лес, широкое русло, раскидистые деревья. То, что мы любим. Ульрих держит неровный темп, минуту погребет, потом минуту растирает руки. Привыкает потихоньку. Я не помню маршрут и потому рекомендую другу не расслабляться. На все неделя, нам надо успеть, а потом мне сразу на работу. Первая стоянка ЛЭП, от которой мы в прошлый раз легкомысленно отказались и погребли дальше.

 

 

 

 Во всю цветет липа и еще какая то хрень, вода усыпана желтым налетом чьей то пыльцы. Леха строит планы набрать липы порадовать маму. Дело не хитрое, берега аж белые от цветов. Вообще замечательно.

  Дальше Битюг местами становится болотистей, камышистей, а часам к шести уже и наша стоянка. Выбираем вполне удобный берег с небольшим песчаным выходом и ровной поляной. Первый день немного устали, ставим палатку, разбираем вещи, тащим байдарку. Первый вечер на реке, непривычный шум, запах, звук. Впечатления радуют новизной. Сколько лет я уже не был в походах, да как же такое вообще могло быть, ведь раньше бывало по два раза в год. Готовим не на костре, а на газовой печке. Удобно, что говорить. И по обычному плану, варим макароны, Леха откладывает себе порцию, а уже потом я вываливаю туда тушенку. Вегетарианец, что поделаешь. Но мне пофиг. В качестве необходимых в таком мероприятии калорий он набрал себе яиц и сыра, и масла. Проживем, ничего. И конечно развожу заслуженные нами граммы, всего пятьсот на двоих. Я рассчитал чтоб на весь поход нам хватило и лишнего не было, знаем мы себя. По усталости ложимся рано, рано и встаем. Это удивительно, но мне удалось поднять друга аж в восемь утра. Не без труда, но зато в десять мы уже на воде.

 

 

 

Конечно задерживает некоторая особенность Ульриха. При прибытии на стоянку или перед загрузкой лодки утром он непременно что-нибудь терял, что то очень важное для него в данный момент и бросив все дела устраивал поиски. Вещи мы грузили в две больших баульных сумки, в одну провизию, в другую печку, кастрюли, посуду, и прочее, то что может промокнуть и не испортиться. Кроме того рюкзак со спальниками и одеждой. Получалось нехилое таки количество вещей для двоих путешественников на всего неделю хода. И вот когда мы уже готовы грузить все в лодку он залезал в одну из таких сумок и начинал там шуршать, греметь, стучать, перебирать внутри все предметы, что то про себя бурчит и так без конца. Засунет туда голову, только плечи и локти торчат наружу. Потом вдруг вынырнет, уставится в горизонт и молчит несколько минут. Затем перейдет к следущей сумке и устроит с ней то же самое. Опять ничего не найдет, помолчит и вернется к первой.

  -Леха, скажи, что ты ищешь, может я знаю.

  -Отстань, мне надо.

  Наконец я психую, хватаю баул и тащу его в лодку. Он вздыхает, смотрит по сторонам с сожалением и грустит, видимо ничего не нашел.

  Выгребаем на широкий продолжительный плес, чудесное утро, солнышко, можно размять отдохнувшие руки. А с берега нам машет руками какой то мужик- ребята, не ходите туда, там реки нет. Ничего не понимаю, как это, впереди раздолье шириной с хороший Дон.

  -Нету, заросла вся, не пройдете, лучше возвращайтесь.

  Что за фигня, как такое может быть. С сомнением смотрю на человека, вроде нормальный.

  -Правда вчера ушла туда группа байдарочников и назад не вернулась, но все равно, дороги нету.

  -Ага, ага.- а сам гребу вперед, ну мало ли какие люди бывают.

 

 

 

Долго длится широкий плес, слева заболоченные открытые пространства, а справа дремучий лес. Легкий поворот наконец выводит на камышовую стену в которой исчезает мощный поток, лишь несколько узких коридоров ведут вперед. Знаем, встречали уже такое на Вороне, и на Битюге под Бобровом. Тут можно и ошибиться, но обязательно в конце найдешь правильный путь. Так и есть, первая полынья приводит в тупик, разворачиваемся назад и выбираем другую. Но вот ведь штука и она оказывается ложной. Опять назад, высматриваем дорогу. Что такое, опять не то.

 

 

  Непонятно. Упираемся, лодку обжимают тростниковые стены и стрелка прохода постепенно исчезает в них. И снова возвращаемся, но черт возьми, другой дороги нет. Пытаемся правильно оценить ситуацию, даже применяем проверенный способ отталкивая лодку руками от камышей прем в надежде продавить участок и вырваться на свободное пространство, но это бессмысленно, река исчезает. Да как такое может быть. После еще нескольких попыток вернуться и прорваться меня накрывает нехилая грусть, а мужик то был прав получается. Блин, и что же делать теперь? Возвращаться? Да это херня какая то. Ульрих поворачивается ко мне- ну ты капитан, решай. А я вообще не знаю что делать. Тогда Леха обувается чтоб не порезать ноги об острые обломки камыша и выбирается из байдарки в воду.

  -Я на разведку, — и, раздвинув руками тростниковую гущу, исчезает в ней.

 

 

  Я остаюсь ждать, сижу в лодке, отгоняю редких комаров, курю. Долго его что то нету, очень долго. Немного нервничаю, начинаю звать, сначала тихо, а потом ору во все горло. Через какое то время откликается, слава богу. По крику мы находим друг друга, наконец он снова здесь, забирается в байдарку, отмывает обувь от грязи и заявляет:

  -Нету там ничего, я километр прошел, все так же. Камыши, не продерешься.

  Вот и на тебе. Черт, ладно, ты молодец, но не может быть чтоб река была и вдруг исчезла, ведь мы уже были здесь. Могла она так зарасти за пять лет?

  -Нет, Григ, не могла. Там пипец, наверно всегда так было.

  Тогда возвращаемся и ищем что мы пропустили.

 Погребли назад, с тревогой в сердце но решительно. Больше не ищем прохода а идем против течения высматривая странности береговой линии. И надо же, метрах в двухстах выше подозрительный темный участок в деревьях и бревно поперек с мусором. Ну-ка поближе и правда, проход. Но какой то неправильный, таких по дороге много, они обычно втекают и никуда не ведут. Отталкиваем бревно, продвигаемся вперед и попадаем в стремнину, хорошо понесло. Как такое может быть, что вся широченная река вдруг уходит в такую узкую протоку и почему мы не помним как мы проходили здесь в прошлый раз. Но вот так. А тут еще это бревно замаскировавшее поворот, часа три потеряли наверно.

 

 

 Зато как тут красиво, деревья смыкаются над головой, до берега дотянуться можно, солнца нет совсем, все закрыто джунглями, стремительные повороты и так приятно порулить быстрой байдаркой. Но опять, кругом коряги и надо быть осторожным.

  Веселье продолжается наверно с пол часа, а потом мы опять попадаем на открытый участок с камышами вокруг. Но уже с нормальным течением и небольшой шириной. Ну тут мы знаем, помним, это надолго. В прошлом походе мы лопатили этот лабиринт поздно вечером и уже изрядно уставшими. По своему это вполне интересно петлять в коридоре меж зеленых высоких плотных стен тростника, особенно если никуда не спешишь. Часа через два в однообразном окружении вдруг выныривает просвет, высокий берег и открытое пространство. И несколько чумазых ребятишек плещущихся на небольшом пляже. Здесь мы ночевали в прошлый поход, надо пристать перекусить.

 

 

  Мальчишки интересуются нашей лодкой, но не сильно. Народ на Битюге привыкший. И все же один мальчик подходит к нам.

  -А вы с Анны плывете? Там уже разрешают купаться?

  -Да мы не знаем. Мы купались, а что случилось? Холерную палочку нашли?

  -Не-е, там крокодил из зоопарка сбежал и в реку уплыл.

  Бутерброд падает у меня на землю.

  -Что?! Живой? Настоящий?

  Пацаны кивают,

  -Да, и все пляжи закрыли, купаться нельзя.

  Я охреневаю, ну спасибо за новость, хорошо, что я в воду не полез, а Леха между прочим реально рисковал. Я представляю картину как моего друга вдруг тащит на дно крокодил и мне становится не по себе. Да ведь он мог уплыть уже черт знает куда и весь наш дальнейший маршрут по сути становится таким же опасным как где нибудь в амазонских джунглях, или на Ниле. Я смотрю на пацанов, не разыгрывают ли, но лица у них серьезные, внимательные. Остается надеяться, что аллигатора уже поймали или он сдох от холода. Смерть на Битюге от зубов крокодила слишком экзотическая для меня, смеяться будут.

 

 

 С некоторым опасением опять садимся в байдарку и гребем дальше, во вновь обступившие камыши. Меж тем на небе местами выползают тяжелые тучи и тревожно бродят по горизонту. Изучаю их с опаской, может имеет смысл доставать полиэтиленовые дождевики а мой друг, обрадовавшись, когда мы наконец выбрались из камышей, устроил плескание на коровьем пляжу. Зовет и меня, но мне кажется слишком холодно.

 

 

 Дальше по преимуществу тянутся открытые берега, психологически тянуть байдарку кажется тяжелее, тем более под конец дня. Часам к пяти задумываемся о ночлеге и во вновь показавшейся группе деревьев, сразу за крутым поворотом, обнаруживаем великолепный высокий берег с роскошной поляной, а дальше еще лучше место с площадкой под деревьями как раз под нашу палатку. Супер, расстилаемся, готовимся к ужину.

 

 

И тут Ульрих опять удивляет. Оказывается сегодня какой то важный индийский праздник, чуть ли не пасха, и пить фронтовые он не будет, а ночь всю посвятит благочестивым размышлениям и молитвам. На все мои уговоры отметить праздник как полагается с тостом он не ведется и мне приходится пить самому. Водка от этого хуже не становится, да и компания наша одинаковая, хоть выпивши, хоть нет. Пробую рыбачить, но рыбы нет. Говорят незадолго ее потравил сахарный завод. Такая жалость, в прошлый раз ее было просто некуда девать. Такие печальные перемены.

  Долго мне компанию поддерживать друг не стал и полюбовавшись как следует звездами я лег спать.

  На следующий день я вскочил как всегда по будильнику своего телефона в шесть. Собака телефон звонил даже в отключенном состоянии. Леха не реагировал, думаю его благочестивое бдение закончилось далеко за полночь, пусть поспит.

  А утро меж тем не выдалось добрым. Высунув нос из палатки я увидел сплошь затянутое серым низкое небо. По характеру равномерно темного цвета можно было понять, что это надолго. Воздух влажный, холодно. Не хочу будить друга, чем бы заняться? А порыбачу пожалуй, может счас повезет. Именно повезет, так как рыбак я никакой и всех хитрых затравок не знаю, кидаю удочку на удачу и медитирую на неподвижный поплавок. Могу так долго медитировать, особенно если что- нибудь есть. А тут как раз и было, оставшаяся вчера Лехина порция. Думаю друг не обидится если я немного от нее отлизну.

 

 

 

 Результат оказался таким же унылым как и вчера, отловил пару мелких плотвиц, отпустил, только измучил. Часам к десяти надоело и я полез в палатку будить друга. Пока Ульрих тяжело поднимался, устраивал омовение, тормозил по своему, я успел нам приготовить, подсобрать до кучи вещи и сложить палатку. Можно есть и отчаливать. С неба срывается первая морось, а потом уже дождь плотнеет, мы натягиваем дождевики. Едим и готовим байдарку к отплытию. Мне от дождя как то не по себе, а Ульриху вообще по барабану, его ни капельки не обламывает такая погода. Это хорошо, устраиваемся в лодке, запахиваем полы полиэтиленовых дождевиков, прячем поглубже сигареты и отчаливаем. Вещи накрыты клеенкой, мы накрыты клеенкой, вся наша лодка как пластиковый пакет. Если не высовывать носа, то вполне даже ничего, можно плыть. И даже грести. Постепенно привыкаешь к дождю, тем более что усиливается он редко, но идет постоянно. Выходить на берег размять ноги вообще не хочется, это ж надо распаковывать себя, да и чего топтаться по сырости. Так и гребешь целый день с редкими перекурами. В общем все равно красиво вокруг, хотя именно отсюда начинаются затяжные открытые пространства.

 Поворот за поворотом идем в ровном ритме, болтаем, молчим, дышим чистым влажным воздухом. Вдруг за очередным изгибом реки справа открывается ровный участок с пляжем и на нем шесть байдарок пузом кверху. А по поляне шесть мокрых одинаковых серых палаток и никого из людей. Видимо набились внутрь, пережидают погоду. Странно, дожди надолго, они так могут неделю в палатках просидеть.

 

 

Гребем дальше. Конечно, по солнышку все было бы гораздо веселее, а так просто лопатим вперед, лишь плеск весел и барабанная капель по пластику на голове. Справа долго прощается Чигла, маячит разрушенной церковью. Проплываем окончательно заросший странными жесткими лопухами поворот на котором стояли ночь прошлым походом. Местами проглядывает и лес, но по преимуществу все та же степь. Становиться на перекусы смысла никакого. Я от такой скуки потихоньку прикладываюсь к остаткам Лехиной дозы, но толку от этого немного, все выходит с греблей. Так, чтоб на пять минут покурить. Ульрих грызет сухари. День продолжается и через какое то время начинает клониться к концу. Не то чтобы поздно, а все же можно и встать. Входим лодкой в дикую чащу, со столетними дубами или что там такое огромное растет по берегу. К этому времени у нас закончились запасы пресной воды из дома, предлагаю пить из реки, но Леха категорически против. Вот появляется крыша какого то большого нового дома прямо среди деревьев и Леха решает совершить экспедицию за водой на высокий берег. Ну давай, я подожду. Взяв две пятилитровки друг исчезает, а я курю не выбираясь из байдарки. Его нету долго, но потом он приносит фляги и я со смехом смотрю на них.

  -Ну и чем, скажи мне любитель чистой воды, она отличается от той что я набирал из реки?

  В больших бутылках жидкость точно такого же зеленого цвета как и в моей. То есть настолько одинаковый оттенок что не надо проводить экспертизу и Ульрих даже не спорит.

  -Ну блин, мне показали где набрать, я и набрал.

  Подумав немного, он берет бутылку в руки, поднимает над головой, закрывает глаза и долго шепчет что то про себя, а затем смело делает из нее несколько добрых глотков.

  -Все,- говорит он уверенно,- можно пить.

 

 

  Еще несколько поворотов и справа нарисовывается высокий лесной утес и даже скамейка на нем. Естественно поднимаемся на разведку и остаемся очень удовлетворены. Ровная большая поляна со столом, полно места поставить палатку, сверху небо закрывают огромные кроны, хотя в нашем положении это не важно, солнца все равно нет, а дождь уже насквозь просочил листву и повсюду капает. Единственным и большим недостатком стоянки можно считать налетающую порывами неприятную вонь с того берега, как будто там что то сдохло. Может так и есть, но пахнет местами и несильно, можно не обращать внимание. Выгрузили вещи прямо на стол и накрыли полиэтиленом, Ульрих заморочился с плиткой, а я растягиваю мокрую палатку. Бр-р-р, как неприятно, но еще больше неприятно собирать ее утром. Мокрые веревки растягиваю и втыкаю колья в мокрую липкую землю, натягиваю полог, а внутренний слой достаточно сух, это приятно. Коврики, спальники, мелочь внутрь, а остальное пусть ночует под полиэтиленом.

 

 

  Тут Леха вдруг начинает вертеть головой и как собака ловит носом воздух.

  -Что такое, Григ, почему мне чудится запах алкоголя?

  Я смущенно показываю уже почти пустую бутылочку разведенки.

  -Ну ты даешь,-говорит он весело,-а я думаю весь день что меня просто глючит. А еще есть?

  Ну конечно, развожу напиток и садимся стоя ужинать. Дождь так и не прекращается. Снизу по пояс мы мокрые, но еда и спирт не дают замерзнуть. Что делать, значит у нас такое путешествие, унывать не будем. Будем что-нибудь делать. Достали карты чтобы посмотреть где мы есть и долго ли еще идти. Нормально, красивые были карты, цветные, со спутника, с хорошим разрешением. А теперь это просто авангард из расплывшихся пятен. Зеленые, синие с едва различимой прожилкой русла реки. Ладно, думаю не туда повернуть нам негде, поток вынесет, села знаем так и будем ориентироваться. Хотя в походе посмотреть карту, поводить пальцем большое удовольствие.

 

 

 Тогда Ульрих решает развести огонь, посушить себя и какие нибудь вещи. Но и тут нас ждет засада. Используя плитку мы совсем не позаботились взять с собой хоть немного бумаги. ну как же так, пойти в поход и забыть газеты на растопку, непростительная ошибка. Не подобает так опытным туристам. Однако Ульриха это не останавливает. Отбирает у меня почти пустую пачку сигарет, достает туалетную бумагу и собирает мелкие ветки, желательно посуше. Только таковых и нет. Помогаю ему но без энтузиазма, в общем костер по опыту можно зажечь в любую погоду, но какие то средства для этого должны же быть. Спирт на поджог я не дам.

  Но Леха не сдается, он полон энергии и желания добиться результата. Туалетная бумага влажная и больше тлеет чем горит. Благо рулонов мы взяли с собой много и полосы серого цвета летят один за другим. Время проходит, ничего не получается, а мой друг ни капельки не теряет задора. Дымок то пойдет, то опять прекратится, и вот, о чудо, где то через час появляются первые робкие язычки пламени. Мы накрываем их своими телами и кормим по немногу самыми мелкими щепочками. Главное зацепить хоть несколько угольков, чтобы в центре закрепился небольшой жар. Огоньки периодически тухнут, но мы уже вместе возвращаем их к жизни своим дыханием. Одна за другой ветки подсыхают и включаются в общее дело, дым валит уже серьезный. Отвернув лицо в сторону, зажмурившись и кашляя продолжаем закрывать спинами огонь от мелкого дождя, а скоро это уже не нужно. Красный петух поднимается и весело танцует в темноте. Мы подставляем ему замерзшие части тел, я сушу джинсы прямо на себе и смотрю как от них валит белый пар. Леха мастерит какие то палочки и развешивает на них всякую мелочь. Все получилось, молодец дружище, вот что значит упорство. За это можно и выпить.

 

 

  Вдруг посреди нашего веселья от реки раздался колоссальный всплеск, такой, что даже человек, пожалуй, не в состоянии поднять. Бултых, а потом опять бултых, мы побежали к берегу и видим плывут две треугольных оленьих головы, хорошо плывут, быстро. Как они выскочили на берег нам не было видно за деревьями, зато как ломанулись по лесу слышно хорошо, треск ночью подняли не слабый.

  Все время пока мы возились с костром от нашего стола шел непонятный звук, вроде шороха полиэтилена. Возможно ветерок или капли дождя. Мы не обращали внимания как зачем то полезший в вещи Ульрих вдруг завопил,- Григ, тут мыша!

 

 

  И правда, испуганный хвостатый резво юркнул к земле. Мы снова накрыли вещи, а через какое то время шорох повторился. Открыли, он снова там, но уже не удирает сразу, а оценивает ситуацию. Потом все же решает смыться. Нам удалось отследить его маршрут, он выбежал из железного ящичка прибитого к столу. Набиваем ему туда сухарей, до зимы хватит. Но через какое то время хруст и шелест из под полиэтилена еще более громкие и наглые. Снова производим вскрытие стола, и обнаруживаем мышь рядом с моей копченой колбасой. Ах вот оно что. А мы ему сухари суем. Он уже не убегает и можно рассмотреть как следует. Странный, темно-коричневый, с полосками вдоль спины и куда крупнее тех что я видел. Вообще не боится, смотрит очень смышлено и делает осторожные попытки приблизиться к ничтякам. Ну уж фиг, колбасу грызть я тебе не дам. Отрезал ему ломоть и положил рядом. Он схватил и к себе в норку. Не прошло минуты как снова здесь, пришел за следующей порцией. Леха ему колбасу сует, тот вцепился передними лапками и на себя тянет, Леха на себя, и давай ее друг у друга перетягивать. Смешно, но время позднее, я иду спать, а Леха остается забавляться со зверьком.

 

 

Утром ранний звонок будильника и я по стуку полога понимаю, что дождь не прекратился. Это ж надо. И вылазить не хочется и сидеть в палатке смысла мало. Леха отвернулся к стенке, свернулся калачиком и дрыхнет не реагируя на противный звук будильника. Одеваюсь и открываю полог. Сырость в палатке такая же как и на улице. Серо и мрачно. Аккуратно, чтоб не разбудить друга выползаю раком через тамбур, натягиваю дождевик и иду к реке. Все вокруг течет и капает, ни к чему нельзя прикоснуться. Лес мокро шумит, птиц совсем не слышно. Сажусь на скамейку из жердей на высоком обрыве и долго смотрю на реку. Все равно замечательно. Пусть немного даже грустно или как бы сказать, задумчиво. Тот самый момент что существует только сейчас. Нет прошлого, оно закончилось вчера, будущее наступит когда проснется мой друг и настанет новый день. А пока только сейчас. Очень долго сейчас.

  Погода конечно располагает дрыхнуть долго, но уже восемь часов, я соскучился и вообще нефиг. Бужу Ульриха тряся каркас палатки. В ответ недовольное бурчание и шорох спальника. Вставай, пора собираться. От туда что то неразборчивое и снова тишина. Но я развиваю бурную деятельность, открываю тамбур, достаю печку, иду за водой. Так что Лехе приходится подняться.

  Мокрое утро. Готовим в тамбуре, спешить некуда, но и сидеть так не интересно, а потому собираемся, скатываем спальники и коврики. Палатка естественно сырая, вся в земле. Складываю ее какой есть и упаковываю. В таком виде она едва влазит в чехол. Леха уже расходился и рассказывает как он вчера полночи играл с мышом. Отчаливаем.

 

 

  Гребем помалу, пока вокруг все тот же дремучий лиственный лес. Липа аж ломает ветки под тяжестью цветов, Леха все ноет чтоб остановиться собрать, но мне совсем не улыбается делать это под дождем и я отнекиваюсь. Наконец ему надоедает и он решительно мощным гребком поворачивает нос к берегу. Видя его настрой я не решился протестовать и мы причаливаем к высокой круче с аппетитными цветами. Пока он ломает ветки я курю в лодке, вылезать совсем не хочется, какая разница где мокнуть. Но наконец большой пакет собран и мы можем двигать дальше. Все так же по лесу, все так же под дождем. Проследить все повороты не возможно, но я точно помню, что следующей нашей реперной точкой должна стать деревня Шишовка. Где то по пути широкая река сужается и нашу дорогу перегораживает нагромождение бревен и свай старого моста. Уровень катастрофически низок, в прошлый раз мы его даже не заметили. Справа проходу нет, так мы аккуратно подходим меж свай и совершив резкий поворот прорываемся поперек течения к следующему проходу. Маневр удался, по тихому путешествию это какое-никакое разнообразие. Хотя и коряг на реке полно. Берега вымерли, нет байдарочников, нет отдыхающих, нет рыбаков. Очень хочется верить, что дождь прекратится, надо будет в Шишовке позвонить, спросить прогноз погоды.

  Долго, до самого села вокруг замечательные лесные широкие просторы. В одном месте чудесный пляж и дождь как по заказу стихнул. Расступился. Мы выходим, растираем жопы, курим и радуемся. Ульрих обнаруживает брошенную стоянку и сразу принимается мародерствовать. В кострище находятся строительные перчатки и он тут же натягивает их себе на руки чтоб весла не натирали. Чуть дальше валяется грязная клеенка что обычно стелют на кухонный стол. Леха взвизгивает от радости и сворачивает ее к себе в лодку. Это будет наша скатерть. Я начинаю ругать его за бомжевание, но он не слушает и сам ругает меня.

  -Григ, мы сами как бомжи едим с земли, нам нужна скатерть, ты мне еще спасибо скажешь.

  Перебрав все, что можно было найти на поляне он успокаивается и мы можем двигать дальше.

 

 

Через несколько поворотов правый берег открывается, поднимается высоко вверх и на вершине его долгой лентой открывается Шишовка. К реке не подходит, стелится по верху. Огибать ее долго, мы гребем и на небольшом деревенском пляже делаем остановку. Выходим перекусить, потереться. И люди мои дорогие, над нами проясняется, тучи редеют, вдруг жарким ярким лучом ударяет солнце. Как и не было ничего. И так радостно. Звоним домой, узнаем прогноз и радость слегка утихает. На всю неделю дожди. Без надежды. Я ругаюсь и отказываюсь верить, не может этого быть, когда вокруг такое солнце и так хорошо. Полные радужных надежд продолжаем путь. Легко и на подъеме машем веслами, прямо несемся. Да и река сужается, стремнина. Да, и еще одна особенность нынешнего путешествия. Отсутствие разлива очень плохо сказалось на растительности. В смысле река позарастала нахрен. Порою вся сплошь покрылась водорослями или листами кувшинок и лилий. С трудом прорываемся по ним как по ковру, рубим веслами, упираемся. И Леха опять проявляет себя, категорически отказывается втыкать весло в лист лотоса и выискивает место куда бы его можно пристроить. Стиль получается рваный, я психую, нам и так трудно, но логика здесь бессильна. В ответ лишь долгая лекция по кришнаитскому праву и понятиям.

 

 

  Ничего, скоро проходим село и вырываемся на оперативный простор, за селом вновь начинается лес, легко и хорошо. Поворот за поворотом. Берега все равно с камышами, так что видимо заболоченность присутствует.

  На тебе, ничего не предвещало, на полном, хорошем таком ходу вдруг встаем резко, у меня аж зубы клацнули. И по днищу так жестко прошумело. А чего такого мы прямо посреди реки могли цепануть. Может рыбацкую перетяжку от берега к берегу? Тогда нас должно было плавно остановить, как тетива лука, не как сейчас. Смотрю по сторонам, ощупываю дно, но ничего не нахожу, а тем не менее мы стоим как вкопанные в воду. Пытаемся что есть сил грести, вспениваем воду, раскачиваемся так, что не переворачиваемся за малым и никакого результата. Что за черт? Еще раз осматриваю дно, пытаюсь рукой залезть под борт байдарки, но этот трюк чуть не кильнул нас нафиг.

  -Леха, я вообще не знаю что делать. Это чудо какое то.

  -Давай грести.

  Минут пять мы перемешиваем воду, потеем, можно сказать усираемся, но это танец на месте, мы таким образом только течение вспять повернем и никуда не сдвинемся. Я серьезно психую и бросаю это дело.

  -Это бесполезно, давай раскачиваться.

  И еще минут пять мы болтаем лодку и гребем, опять та же фигня. Мы каждый по разному оба верим в мистику, сверхестественное и денатуральное. Я даже немного верю в русалок и водяных, но только не сейчас. Начинаю подумывать чтобы раздеться и лезть в воду прямо с лодки, благо солнце продолжает жарить. Но в какой то момент еще раз внимательно осмотрев дно натыкаюсь на странное образование во впадине где на корме замыкаются двойной кильсон и тот, что переходит потом в штевень. Ощупываю внимательно и обнаруживаю нехорошее образование, что-то, видимо коряга, влезла прямо туда четко и держит нас как пальцем за жопу. Ну надо же, хрен догадаешься. И как теперь быть?

  Толкаю ее вниз, да только без толку.

  -Леха, греби сильно!- а сам продолжаю давить на нее. Понемногу поддается и мы наконец соскакиваем с чертового пальца, оглядываюсь и вижу как с плеском отпружинивает вверх наша коряга и снова уходит в воду аккуратно под самую поверхность. До следующего незадачливого байдарочника.

  Немного, может несколько километров за Шишовкой должен быть тот чудный пляж на котором мы так весело стояли в прошлый наш поход. Я все время держал его в голове и потому легко узнал нужный нам поворот. Раз, и мы выскакиваем на наше место. Песчаная коса метров пятнадцать и высокая ровная поляна, правда совершенно лишенная растительности. Останавливаемся, выбираемся из лодки и сразу лезем купаться. Как же мы соскучились по этому.

  Солнце жарит, наверно час не вылазим из воды и я предлагаю Лехе остаться здесь на ночь, хотя время еще только к трем. Никаких возражений, палатку ставить рано и все что нам остается это плескаться до одурения. Сидя по пояс в воде Леха отмывает свою новую скатерть. Тщательно и с любовью поводит по ней мыльной губкой, он явно доволен своим приобретением.

Позже рыбачу и впервые праздную успех, песчаное дно и много плотвы. Леха берет бинокль и направляя мои действия принимает участие.

  -Так, она подходит, принюхивается, счас будет хватать, подожди, подожди, подожди… Тащи!

 И я вытаскиваю жирную рыбину с ладонь. Таких с десяток нам на двоих вполне и нужно прекращать. Никогда не беру рыбы больше чем смогу съесть. К вечеру делаю уху и мы расслабляемся самым лучшим образом за те дожди что нас измучили.

 

 

На берегу Ульрих обнаружил очень интересный пень, аккуратно спиленный ствол диаметром сантиметров пятьдесят и высотой наверно тоже. Пень как пень, вот только весь изъеденный каким то жучком. Жучок обладал исключительным чувством прекрасного потому получился очень красивый и самое интересное симметричный орнамент по всей окружности. Поначалу даже обуяли сомнения, а не руки ли человека приложились тут, но в общем понятно, что неизвестным художником был именно неизвестный жук. Да, слов нет, славно потрудилось насекомое, можно полюбоваться и удивиться, только моему другу этого мало.

  -Григ, а давай его возьмем с собой.

  -Что? Нахрена? Ты с ума сошел тащить это бревно в байдарку?

  -Посмотри как красиво. Ну давай.

  И очень долго Леха пытается уговорить меня заняться лесосплавом.

  -Ну Григ, я его обточу, покрою лаком и подарю тебе на день рождения. Ну давай возьмем.

  Дело в том, что Леха именно тот человек, что может прийти к вам на день рождения с пнем в руках. Здесь я реально испугался и закончил спор категорическим отказом и принялся чистить на нем рыбу.

  Такой чудесный тихий солнечный вечер, валяемся на поляне, мало выпиваем, курим, болтаем до поздна. Как хорошо.

 

 

 Утром, как всегда после ранней побудки я высовываю голову и вижу, что дела наши кислые. Кусочки синего неба еще остаются, но со всех сторон нас накрывают мрачные густые черно-синие тучи. Не просто серость какая нибудь, а настоящая тяжелая артиллерия. Вообще не даю Лехе спать, категорически толкаю и заставляю собираться, дождь еще не начался, но видимо уже скоро. В быстром темпе мы едва успеваем позавтракать, скидать основное, а палатку я заматываю уже под первыми крупными каплями. В момент закутавшись в полиэтилен прыгаем в лодку, нахохливаемся, закрываем все щели и дальше по привычному сценарию. Как и в прежние дни. Блин.

  Далее до Коршево продолжает петлять Битюг с красивыми лесными берегами, то узкий, то разливаясь в широкие плесы. По пути всех туристов встречает на берегу, среди высоченных реликтовых сосен, деревянная часовенка у лодочной пристани и добротные строения то ли генеральской дачи, то ли санатория. Сразу за ней мост. Уровень был такой, что мы без труда прошли под ним не прицеливаясь с первого раза.

 

 

 Где-то к обеду или позже погода опять прояснилась, гребем в рабочем ритме, чтобы еще успевать любоваться пейзажами. Руки работают сами, раз-два, без усталости, без напряжения. Ровный рабочий ритм. Раз-два. То самое чувство которое я так люблю на третий-четвертый день похода, когда ты словно механизм с исправно работающими шатунами и можно так идти сколько угодно, пока не поступит команда отбой. И словно так продолжается всю жизнь. Один день с одинаковыми заботами похода накладывается на другой и смывает всякие мысли и печали о том, как оно там, где люди продолжают что то делить, квантуют жизнь от зарплаты до зарплаты. Здесь вокруг твой дом, пусть даже каждый раз он на новом месте. Все просто, все зависит только от тебя и немного от погоды. Меж склонившихся над своими отражениями деревьев с тихим всплеском, раз-два.

 

 

  Коршево, как и другие села, долго тянется вдоль Битюга. Близость Боброва сказывается на том, что все более-менее нормальные стоянки уже заняты под личное место с вагончиками, сарайчиками, земляночками. Куда податься на ночлег бедному туристу. Вот и гребем мы с другом долго-долго под высокими холмами правого берега в надежде отыскать что нибудь подходящее, но как то не попадается ничего. Ульрих немного недоволен и ворчит, ему надоело, он устал, он хочет на берег. И можно бы рискнуть и присоседиться на чью ни будь поляну, но что то стремно мне. В прошлый раз мы нашли отличное место слева, под раскидистыми дубами, я точно помню, да только как теперь его узнаешь. Широченный плес и поворот за поворотом мы вглядываемся в берег, но ничто меня не радует и я прошу моего друга потерпеть. Друг терпит и гребет. Но ведь и вправду стоит уже становиться, хотя бы потому что по планам нам еще два дня наслаждаться природой, а при таком раскладе мы уже утром будем в Боброве и пока, Битюг. Не говоря о том, что мы сегодня и впрямь изрядно поработали веслами и можно бы отдохнуть. Но черт возьми, не в грязном мокром лесу на низком берегу. И я прошу Ульриха набраться еще терпения ведь где то тут, я точно помню, есть отличное место, а если не здесь, то где то чуть далее. Или еще чуть далее. В общем надо идти вперед.

  Открытые места заканчиваются, лес и камышовые заросли обступают нас, Ульрих предлагает вернуться, но я продолжаю верить в то, что вот за этим поворотом нам обязательно что ни будь попадется. Обязательно за следующим поворотом. За следующим поворотом точно говорю.

 

 

 И железнодорожный мост открывается совсем неожиданно. Здрасьте вам, приплыли, Бобров форева. Вот ведь черт, теперь надеяться не на что. Место под мостом, о котором я держал в голове мысль, заросло начисто, левый берег сплошной полосой занят личными домиками-пляжами, даже рядом не притиснешься, а правый окончательно зарос буреломом. Вечереет, если возвращаться, то к Коршеву дойдем только к полуночи, так что делать нечего, будем искать место среди Бобрятника.

 

 

Проходим на самых малых вдоль берега и сканируем на предмет просвета, но тщетно, делянки плотно прижаты разделительными линиями друг к другу. Черт возьми, есть еще большой общественный пляж, но он весь обложен машинами и группами пьяной молодежи. Лучше не рисковать, а то легко нарвешься на «дай покататься, ты че, не понял». Пятница, отовсюду орет музыка, на каждом личном участке отдыхающие, дети бегают и кричат, мамы ругаются, парни и девушки с криками прыгают в воду. Праздник, но что делать нам? Подгребаем к двум пожилым бобровчанам и осторожно интересуемся, где бы тут можно встать на ночь усталым туристам-водникам с одной палаточкой, с условием занять минимальное количество площади и не разжигать костер.

  -Не, не, не…- сразу замахал руками один из них и рожу сделал такую мерзкую,- здесь места нету. Нигде нету. Вообще. Здесь все занято.

  Мол, гребите отсюда пацаны, здесь все наше, делать вам тут нечего и не рады вам совсем. Неприятнейший типон, надувает губы, в глаза не смотрит. А второй напротив, спокойно так, без интересу, но и без неприязни указал на противоположный берег.

  -А вон, ребята, место свободное. Там кто-то пытался обустроиться, но бросил давно. Вам там удобно будет.

  И правда, что-то такое действительно есть, песчаный выход и утес метра три высотой на повороте реки, ай спасибо добрый человек. Пересекаем реку и забираемся наверх осмотреть стоянку. Я бы сказал роскошное место, ровная площадка под палатку, не то чтобы много места, но нам с запасом. Вот только лысое и на доминирующей высоте. Наши перемещения и вся деятельность под осмотром бобрятника как в программе «Дом-2». Неуютно, но выбирать не из чего, к тому же думается у всех свои радости и никому мы нафиг не нужны. Притерпимся, а Ульриху вообще пофиг, он всегда глубоко в себе.

  Затаскиваем наверх вещи, потом байдарку почти вертикально, и я начинаю ставить палатку. Хаваем. Я осматриваю окружающий праздник, грохочет со всех сторон, молодежь пьет и очень бурно веселится, люди среднего возраста пьют и что-то устраивают, пожилые люди пьют и общаются. Мы с Лехой выпили и загрустили. Забрать нас должны только послезавтра, до Боброва километров десять по камышовой долине встать в которой на день негде, провести здесь еще день в этом кабаке на дневке у всех на виду страшно даже думать. Так что же делать. Может позвонить, попросить Дэна чтоб забрал нас на день раньше?

  -Звони, Григ. Однозначно,- Леха аж глаза распахнул.

  -Так у него дела могут быть, неудобно.

  -Пофиг, звони.

  Ну ладно, звоню и жалобным, просящим голосом описываю ситуацию, мол так и так, совсем кисло, мол если есть возможность…

  -Да без проблем, вывезу, только вечером после работы. Как вы там под дождями? Не раскисли?

 

 

  На душе аж посветлело и жизнь наладилась. Мы на радостях еще выпили, и еще. Я потягиваюсь и уже без всякой неприязни оглядываю вокруг мега вакханалию на Битюге. Ночь мы как-нибудь продержимся, хотя попасть в такую обстановочку в путешествии мне пока не приходилось.

  Вот напротив, в сопровождении молодой части семейства, по длинным мосткам важно выходит с удочкой и ведром тот самый хрен, что гнал нас отсюда.

  -Сейчас нам дедушка рыбки наловит,- сюсюкает детишкам молодая мамаша.

  -Мы хотим рыбки,- пищат малыши,- дедушка, поймай нам рыбки.

  Мужик с торжественным видом садится на табурет, чешет пузо и просит не шуметь, не пугать рыбу. По нему сразу видать какое это серьезное дело рыбалка и вся семья тихонько уходит чтобы не мешать. Устроив себя поудобнее старый козел забрасывает удочку. Я смотрю, пристально, внимательно, так чтоб он понял, что я смотрю. Поплавок мертво завис на черной глади реки. Ага.

  Видит бог, в мои планы сегодня рыбалка не входила вообще, какая рыбалка в такой обстановке. Кто-нибудь когда-нибудь рыбачил под оглушающий шансон? Под визги девушек и гогот парней? Думается тишина главный атрибут этого занятия, но ладно, тут дело принципа. Если справедливость есть, то мне повезет. Спускаюсь к воде, демонстративно раскладываю телескопическую удочку, наживку, рыбацкие причиндалы. Встаю в рост и, сделав руку козырьком, долго смотрю на поплавок мужика. Тот все понял, заерзал ногами, но в общем спокоен. Мы всего лишь через реку друг от друга и раз рыбы нет у него, то и мне ничего не светит, а у него полный штиль.

  Стоя забрасываю удочку, все движения нарочито показательные, на зрителя. Настрой такой, что я ни капельки не удивлен когда поплавок вдруг почти сразу задергался, задергался и ушел под воду. Широким движением по дуге вытаскиваю неслабую такую для плотвы рыбину. Битюг любит гостеприимных, мужик. И добрых. Старый пень все видит, но пока изображает спокойствие и невозмутимость, какое ему дело кто чем занят. Ладно, продолжаем. Крючок снова в воде, жду. Буквально секунд двадцать и все повторяется, я держу в руках следующую плотвину, еще больших размеров. Через плечо смотрю на мужика и его поплавок, хе. Совсем чуть-чуть и вот уже третья. Сначала бросал их на берег в траву, но теперь принес пакет и они устраивают там неслабый шум. Давай, смотри и слушай, думай за что тебе это. Сразу четвертая, а потом пятая, а потом еще. Тут я уже и сам вошел в рыбачий азарт, не до мужика. А тот реально занервничал, то достанет свою палку червяка проверить, поплевать на него, то глубину поменяет. На стуле уже неудобно, жопой елозит, и глаза отводит далеко, типа нет меня. Я отказываю своему постоянному принципу брать только на еду и вытаскиваю одну за одной. Мне нужен результат, мне нужен урок.

  И вот, наконец, этот лопух выдает себя с потрохами. Встает нервно, резко разворачивает стул и садится на мостках спиной ко мне. Я чуть в воду от смеха не упал. Ну ты и дурак, мужик. А потом он и вовсе сматывает свою удочку, забирает пустое ведро и идет к семейству объяснять детям почему ему сегодня не повезло. Пока, мудень, учись добру. Полная победа, я чищу рыбу и возвращаюсь к Лехе. Рыбы столько, что мы и уху сделали и остаток пожарили.

  Вечером опять дождь, ветер, палатку рвет на открытом мысу. Кое как нахожу веточки кустиков за что можно привязать покрепче. А людям с того берега все нипочем. Засыпаем под шум праздника, палатка освещается снаружи всполохами, фейерверка нет, но дело к тому идет. Зато на утро тишина. Спешить нам некуда, Дэн приедет поздно, но оставаться здесь совершенно не в моготу, потому я подгоняю Ульриха и прошу поторопиться. Рыбу вчера не доели и Леха, чтоб не выбрасывать, давится ей по самое горло. А потом еще упрекает меня за это. Давай, дружище, сматываем палатку и нафиг отсюда, чур меня еще раз здесь когда-нибудь остановиться, лучше к кусту какому привязаться и ночевать в байдарке. А тут еще и Дэн звонит, заберет раньше, с обеда с работы сорвется так что вполне можно отчаливать. Мы и отчаливаем.

 

 

Дальше до самого Боброва сплошь камыши, пойма разливается и в ее расходящемся лабиринте мы ищем верный путь к автомобильному мосту. Пару часов и вот красивый высокий берег по которому скатывается к реке город. Здесь замечательно, так что хочется остаться жить. Хотя надо полагать он такой же депрессивный как и все другие города Воронежской, Тамбовской и Саратовской областей, где мне удалось побывать за время путешествий. Но ведь природа примиряет наверное.

  Заходим широко от моста и возвращаемся к санаторию на небольшой городской пляж что служил нам местом анти стапеля и в прошлый раз. Мелкий дождь то моросит, то прекращается, поэтому пусто, лишь с краю компания алкогольных маргиналов пьет белую. Это плохо, я предчувствую неудобства. Так и есть, стоит нам пристать, как синяя троица проявляет к нам активный интерес. Они окружают, расспрашивают, дышат в лицо и думают что шутят. Стараясь держаться ровно мы выгружаем и оттаскиваем подальше вещи, вот только пляж маленький и подальше это недостаточно далеко.

  Мы сдержаны и осторожны в словах и поступках, по татуировкам понятно с кем имеем дело. Гы-гы, га-га ,но скоро им хочется выпить и они возвращаются «к столу», а там и забывают про нас. Дождь то начинается, то вновь перестает. Мы разбираем вещи и пререворачиваем лодку, расстелив полиэтилен пытаемся высушить ее во время перерывов. Делать абсолютно нечего, ждем Дэна.

  Тут компания вновь вспоминает про нас и под шуточки «а поплывем-ка до Ростова» они пытаются подружиться и протягивают нам початый баклажан с пивом. Помню как однажды со Змеем мы уже на подходе к Дону делали обнос моста и остановились отдохнуть-покурить недолго. Тут с высокой горы Новой Калитвы с треском и ревом, исключительно лихо, скатился мотоцикл с коляской и оттуда натурально выпали два подержанных юноши в состоянии близком к коматозу. Их штормило, они почти не стояли на ногах, но с кавалерийским гиканьем сбросили с себя верхнее и бросились в воду. А время, между прочим, было начало апреля. Долго купаться даже в таком состоянии их не хватило, выбравшись на берег и сведя зрачки они увидели нас. По их оторопелым блинам стало понятно, что байдарку до этого видеть не приходилось. Осторожно приблизившись старший внимательно долго смотрел на нас и на нашу лодку, а затем просто и молча протянул нам флакон с мутной жидкостью точь в точь такой, что пьют в кино про казаков. Такая ситуация всегда очень щекотлива, ибо легко можно нарваться на «ты что, меня не уважаешь» с дальнейшеми последствиями, но тут выступил Змей. У него даже в веселых ситуациях лицо всегда кирпичом, а тут он состроил совершенно каменную физию и серьезно возразил:

  -Мы не пьем. Мы спортсмены.

  Парень оторопел, прицелился мутно, не пытаются ли его обидеть, посмотрел на наше необычное судно, на суровую рожу моего друга и выпятив вперед губу с уважением медленно кивнул. Сработало, запрыгнув снова в свой мотоцикл, аборигены с той же лихостью за секунду взлетели наверх в родное село. Да, даже пьяный калмык не выпадет из седла.

  Сработало это и в нашем случае, постаравшись повторить выражение лица моего друга, я впарил про спортсменов и от нас отстали. Между тем мне очень хотелось пива, это традиция, по завершении каждого похода я должен вдумчиво в тишине выпить бутылочку. Так повелось, но теперь пойти и купить пива значит непременно нарваться на неприятности. Оставалось только ждать, что они устанут, напьются и исчезнут.

 

 

Время шло, час за часом, мы уже привыкли друг у другу, Ульрих тот вообще никогда не напрягается и за это боги его берегут. Тем не менее такие посиделки по умолчанию не должны заканчиваться спокойно, это было бы противоестественно.

  -Что ты сказал?- раздалось из под дерева, и щелк, щелк, вниз к реке покатилось тело. Тело решило пока не вставать и лишь хныкало потихоньку и ругалось.

  -Что ты сказал?- театр алкогольно-уголовной эстрады, главный урка растопыривает пальцы и раздувет грудь. Он пышет чувством собственной важности и нарушенной справедливости, он сейчас так прав, что лучше делать вид, что ничего не происходит и ни в коем случае не встречаться с ним глазами. Черт, ну вот же не повезло нам тут оказаться и еще совсем никого рядом. Пробую байдарку, все, считай сухая, давай соберем ее дружище и, дьявол тебя возьми, не смотри ты туда. Не обращая внимание на крики и разборки с той стороны мы заканчиваем сборку, аккуратно и плотно двигаем вещи и теперь окончательно готовы отправляться домой, Дэн, поторопись, нам надо.

  Проходит наверно еще час и урки поднимаются с места, что-то решают и уходят, забыв на поляне своего спящего друга, того, что только что был так неправ. Дождавшись когда они исчезнут я иду в магазин и беру нам по бутылочке пива. Наконец я счастлив и до конца могу почувствовать что наш поход завершен. Да дожди, да сыро и холодно, но главное как всегда светло и грустно от того что все закончилось, немного радостно возвращаться домой и есть много чего вспомнить. Хорошее чувство окончания путешествия, даже такого короткого и несложного.

  Только вот долго нам наслаждаться и спокойно потягивать вкусную жидкость не удалось, Последний Урка закряхтел, проснулся и мутно возвращается в реальность. Блин, засада, все таки вспомнил нас. Прежде всего он очень обиделся что его бросили, ну как же так, обращается к Ульриху, разве так поступают? Ульрих серьезно подтверждает, что это конечно нехорошо. Тогда урка тянется к моему пиву, ему очень плохо, но я решительно отказываю ему в сострадании. Нет, не дам. Даже не проси.

  Мой решительный тон не оставляет шансов и он переключается на Леху, наседает, хнычет, скулит и мой добрый друг не выдерживает.

  -Хорошо,- говорит Леха медленно,- я тебе дам глоток если ты обещаешь выпить так, чтобы не коснуться губами горлышка. Я брезгую.

  Разумеется урка тотчас же кривыми пальцами клянется все сделать правильно и, получив бутылку, глубоко засовывает ее себе в пасть и жадно облизывает всю. Капец, пропало пиво, эх, Леха. Однако мой друг не расстраивается и заводит с падшим милую духовную беседу.

  -Скажи, у вас тут есть преданные?

  -Кто?- не понимает урка, и я тогда отключаюсь. Пью пиво, жду.

  Когда наконец прибывает машина мы весело встречаем Дэна, грузим вещи, Леха трогательно прощается со своим новым другом, что-то там ему обещает и мы отправляемся домой. Все, еще один Битюг закончен. Хорошо.

 

П.С. Специально для Славы-Байкера и всех кто не поверил, что в битюге водятся крокодилы добавляю фотографию. И нефиг. 

 


remont_velosipedov

Комментарии

  1. Спасибо за рассказ, прочитал с удовольствием.

    А Таймень-2 с зеленой брезентовой шкурой и красными штевнями- это первый корабль, на котором я учился судовождению (каркас до сих пор используется в походах, а шкура была заменена на более легкую и практичную из пвх.

    И еще припоминаю рассказы про сбежавшего из зоопарка (варианты: цирка,зоомагазина,ветлечебницы) крокодила- это был излюбленный способ школьников 70-х немножко поразвлечься в летние каникулы, и освободить городской (деревенский) пляж от некоторой части посетителей.

    Самое трудное в этом деле- говорить серьезным тоном и не захохотать в голос…

    Ну уж никак не думал, что в 21 веке кто-то на это поведется!

    1. 2М62У:

      Не,не,не! Для решения основной задачи (напугать людей), таблички не очень эффективны. Таблички с объявлениями сначала еще сделать надо. И причем достаточно аккуратно, иначе сразу понятно будет, что изготовитель- школота.

      А уж если кто из взрослых застукает за развешиванием подобных объяв, могут ведь и про&^%#$он вставить…

      А с крокодилами все просто: рассказал байку доверительным тоном, вроде как ‘за что купил, за то и продаю’, а сам как бы и не при чем…

      1. Смотри ответ в конце отчета. Лично его снимал, правда в другом походе.

  2. Руслан:

    Спасибо за рассказ! Понравился! В этом году дожди хорошо промыли Битюг так, что он стал более судоходным. К сожалению описанные Вами жлобы частенько встречаются в Воронежской области, видимо местная особенность :), севернее люди более добрые.

  3. Владимир Кулигин:

    Да, речка эта очень чистая. Купаюсь в ней каждый раз, когда от Битюга еду в Лиски.

    1. Ее периодически травит сахарный завод выше по течению и начисто истребляет всю ихтиофауну. Но на предмет чистоты берегов это исключительная река. Местных жителей отличает исключительно бережная культура поведения. По берегу и в самой реке практически не встречается мусор, ни консервных банок ни пластика ни стекла. Может быть немного в костровищах. Помнится мы с братом встретили всего одну пластиковую бутылку за весь поход и это был бульбулятор)). При том, что рядом текут Хопер и Ворона и там жесть. На моей родной Калитве мусор давно превратился в культурный слой. Так что спасибо местным жителям за их чистую речку.

  4. Владимир Кулигин:

    Прочитал на одном дыхании. После прочтения появилась уверенность, что на следующий год мы с тобой Гриша рванем куда-нибудь на байдарке. Может и еще какой-либо экипаж замутим. за рассказ огромное спасибо. Мотивирует невероятно. Пиши еще!

    1. Ну Володя, ну ты же знаешь, если все будет хорошо, мы обязательно с тобой погребем, я очень этого хочу). Тисну тогда я еще пару старых отчетов. И постараюсь родить что-нибудь новое из велотематики. Есть мысль.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Сайт размещается на хостинге Спринтхост